Главная | О группе | Новости | Музыка | Видео | Творчество | Фотогалерея | Райдер | Контакты | Ссылки | Карта сайта

Рассказы Алексея Хабарова

МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ
(рассказ-сказка)


(ХАБАРОВ)


Она обвила его мускулистое тело своими руками и нежно прошептала:
« Милый, я твоя…» Их губы, пылающие страстным огнем, соприкоснулись и…
Барабанные перепонки чуть не лопнули от противного писклявого завывания солиста группы «Диафильмы», который пытался донести до слушателей «Их Радио» душещипательную историю о покорении деревенской девушкой огромного мегаполиса.
От неожиданности такого поворота событий, очнувшийся от глубокого сна, молодой человек выскочил из железных объятий панцирной койки, и зашарил руками по столу в поисках радиоприемника. Найдя его и, добравшись до спасительной кнопки «On/Off», он прервал это мимонотное повествование, так и не узнав судьбу несчастной лимитчицы. Все еще находясь в шоковом состоянии, он включил свет, и посмотрел на себя в зеркало… Высокий, донельзя худой тип с вытянутым лицом Дон-Кихота глядел на него тяжелым, неоптимистическим взглядом. Это был: Переслав Виконтович Лавеласиков, студент четвертого курса одного из технических вузов города Москвы.
- Мечты, мечты… и кто только сказал, что они сбываются? Даже во сне! – промолвил он, - Ладно, надо идти приводить себя хоть в какой-то товарный вид…
Выполнив это утреннее задание, Переслав, отправился грызть гранит науки.
На улице стояла поздняя осень, деревья всюду уже сбросили свои некогда яркие наряды, и тянулись своими почерневшими руками к тусклому и холодному солнцу. Ветер завывал в переулках. Серые дома казались еще более мрачными и депрессивными. Выйдя из подъезда, Переслав, направился к автобусной остановке.
Дожидаясь автобуса до ближайшего метро, который переступил все границы дозволенного, и опаздывал на 30 минут, продрогший и уже потерявший всякую надежду прибыть на занятия вовремя, Переслав, увидел приближающийся к остановке автобус. Но, не заметив должной людской суеты и видя, что автобус не собирается останавливаться, чтобы забрать страждущих, он осмелился проявить решительность и героизм, присущий только лидерам и сильным мира сего. Судорожно оглядываясь по сторонам, он вскричал: «Что ж вы стоите?! Вы не понимаете, что он сейчас проедет мимо?! Остолопы!!» И, выбежав на проезжую часть с распростертыми объятьями, перегородил дорогу общественному транспорту. Звук тормозов заставил Переслава дрогнуть и отступить. Ошеломленный успехом, он ринулся к дверям, чтобы войти первому и занять «лучшее» место: за водителем возле окна. Но его мечты снова разбились, ударившись о табличку с надписью «Ритуал»…
Матная ругань доносилась из отъезжающего катафалка. Переслав, опустив голову и кутаясь в свою старую куртку «аляску» пытался слиться с толпой, но тщетно…. Недоверие к нему возросло еще больше. И каждый старался отдалиться от него на максимальное расстояние, в случае очередной несуразной и, возможно, агрессивной выходки.
- Какая нелепость! Все беды из-за этого зрения! И за что только оно у меня такое плохое? - шептал себе Переслав.
Вдруг что-то лязгнуло, заскрипело и зафыркало впереди, он приподнял голову, – это был долгожданный автобус «ЛИАЗ»! Народ уже влезал внутрь этого чудовища, толкаясь и ругаясь, друг на друга.
Получив от какого-то гражданина локтем по голове, от старой высохшей донельзя старухи сумкой-тележкой по ногам и изрядно подавленный с двух сторон полногрудыми барышнями лет сорока, Переслав, наконец-то, оказался в автобусе. Ехать ему, естественно, пришлось стоя.
Надо заметить, что толкотня и суета жизни в общественном транспорте довольно полезна и бесспорно очень интересна. Во-первых, она является некоторым извращенным видом физкультуры. Во-вторых, сближает (хотя бы даже в прямом смысле этого слова) совершенно разных во всех отношениях людей. В-третьих, открывает новые горизонты знакомства и общения этих самых людей. В-четвертых, делает возможным изучение и познавание последних новинок моды, как в одежде, так в парфюмерии и макияже, а также ретроспективного ухода от них в далекое прошлое. Еще эта жизнь красна своим сном, чтением и так далее, и тому подобное…. Вот наш Переслав и наслаждался ей каждый день, как в прочем и мы с вами.
Но, вдоволь насладившись всем этим и, выйдя на остановке, ближайшей к метро, он поплелся по направлению к этому чудотворению рук человеческих, в предвкушении новых ощущений. Он был весь погружен в свои мысли и не заметил того, как рядом с ним затормозила новенькая иномарка, из которой выбежала красивая белокурая девушка в красном брючном костюмчике…
- Молодой человек! Молодой человек, извините пожалуйста! Вы именно тот, кто нам нужен! Эдик, Эдик, - это же именно он!
Переслав оглянулся и увидел, как вслед за девушкой из машины вылез огромного роста, бритый наголо мужчина, с лицом, не обремененным интеллектом, и крикнул:
- Да, ты права, это именно он! Он нам нужен!
Понимая, что дело близится к концу, и жизнь его висит на волоске над пропастью, Переслав, недолго думая, схватил «ноги в руки» и что есть мочи побежал по направлению к станции. При этом он неистово кричал: «Помогите! Убивают!». Вбежав внутрь, он схватил первого попавшегося работника милиции за рукав, и начал тараторить ему какую-то околесицу. Когда же появились те два «монстра», Переславу стало совершенно дурно и со словами: «Я не виноват! Я ничего плохого! Я не хотел…», - он упал в обморок.
Очнувшись, и поняв, что лежит на низкой тахте в какой-то маленькой комнате с синими стенами, он попытался подняться, но нежный женский голос, звучавший откуда-то сзади, остановил его:
- Нет, нет, не вставайте. Лежите спокойно.
Переслав обернулся и увидел все ту же белокурую девушку в красном брючном костюмчике.
- Где я? Кто вы такие? Что вам от меня надо? Я…, я ничего дурного не делал.
Она улыбнулась:
- Давайте по порядку. Вы лежите на кушетке в комнате милиции метро. Меня зовут Настасья Михайловна Кудрина, можно просто Настя. Я помощник одного известного режиссера Мосфильма. Вот, посмотрите, - и она протянула Переславу какой-то документ в коричневой кожаной обложке. Это было удостоверение работника Мосфильма.
- А это – Эдуард Петрович Добряский, наш оператор, можно тоже просто Эдик.
- Очень приятно, - с несколько натянутой боязливой улыбкой ответил Переслав.
- Мы сейчас проводим кастинг на роль героя-любовника для нового клипа Натальи Листвицкой: «Губы цвета морса». И вы нам очень подходите.
- Я?! Да какой я, к черту, герой-любовник?! Тем более Листвицкая!, она же просто красавица! Вы смеетесь что ли? Какое сегодня число? 1-е апреля?
- К сожалению только 10-е ноября. Но вы не правы! На наш взгляд вы олицетворяете собой все новое поколение молодых мужчин. Вы худой, высокий, сутулый, непривлекательный, и крайне несуразный тип. Но вы живой! Вы настоящий! И я надеюсь, что мы с вами поладим и снимем хороший, качественный ролик.
- Ну, допустим. А что я с этого буду иметь?
- Видимо, я в вас действительно не ошиблась, дорогой Переслав Виконтович, и вы, правда, тот человек, которого мы так долго искали.
- Откуда вы знаете, как меня зовут?
- Посмотрела в вашем паспорте.
- Это непостижимо! Да, как вы смели?
- Ну, не возмущайся, Славик!
Она села на край кушетки и, запусти свои длинные красивые пальцы в густые вьющиеся волосы на затылке Переслава, стала их поглаживать.
- Давай перейдем к делу… Ты подписываешь контракт. Мы из тебя делаем супер-героя. Снимаем клип, даем ему крупную ротацию на телевидении и все…, ты получаешь свою штуку и валишь до востребования. OK?
- Какую еще штуку?
- Ну, я имею в виду тысячу…
- А! Всего штуку?
- Ну, ладно, полторы.
- Вот это совсем другое дело, – сказал Переслав, подумав про себя, - (Как раз куплю себе кроссовки «Одибаз», что видел на черкизовском рынке). По рукам!
- Вот и славненько. А сейчас собирайся, мы едем к заказчику.

****

Машина остановилась возле шикарного особняка с большими резными воротами.
- Где это мы? – спросил, оглядевшись по сторонам, Переслав.
- Это дом Натальи Листвицкой. Здесь мы подпишем все бумаги и познакомим вас. Вам же еще работать вместе, если ты ей понравишься…. Но не волнуйся, все будет нормально, я тебя уверяю.
Они вышли из машины и, пройдя по небольшой липовой аллее, поднялись по широким гранитным ступеням на крыльцо. Массивные двери отворились, и высокий человек в черном костюме сообщил, что хозяйка дома со своим продюсером ждет их наверху в своем кабинете.
Дом внутри был просто великолепен…. Интерьер, выдержанный в стиле 19-го века, создавал атмосферу таинственности и особой величественности, присущей только этому столетию. На второй этаж вела огромная мраморная лестница с широкими перилами.
Поднявшись по ней, и пройдя по небольшому коридору, на стенах которого красовались различные фотографии и картины, они вошли в высокую деревянную дверь и попали в хорошо освещенную комнату темно-коричневых тонов. Возле окна спиной к двери стояла высокая, стройная женщина с длинными, вьющимися черными волосами. Она обернулась и, Переслав просто застыл на месте. Это была она! Та, о которой он так много мечтал – Наталья Листвицкая!
- Добрый день, Настенька. Ну, как продвигаются дела с нашим клипом?
- Хорошо, Наталья Константиновна. Можно сказать, отлично! Вот, познакомьтесь, – Переслав Виконтович Лавеласиков, Первый претендент на главную роль.
Листвицкая перевела на него взгляд, и замолчала. (Видимо впервые обратив на юношу серьезное внимание). По всему ее виду было понятно, что она в изумлении.
- Все! Все кончено! Пиши: "пропало"! – кричал во все горло внутри себя Переслав, - И зачем я только поддался на эту авантюру?!
- Он великолепен! – вдруг произнесла известная певица, не сводя с него глаз, - Он просто неотразим!
И ее глаза засияли лукавым, жгучим светом.
- Как вам удалось его найти? Я всегда знала, что мы с вами одинаковых вкусов, но сегодня вы меня потрясли! Я в восторге! Правда, Борис, он просто прелесть.
- Ну, да…. В нем что-то есть…, - не очень уверенно, и без особой охоты произнес коренастый мужичок в спортивном костюме.
- Видимо, это ее продюсер. Да, ну и урод…, - подумал Переслав, посмотревшись в зеркало и слегка пригладив свои растрепанные волосы.
- Ничего себе! В нем есть все! Пойдем, малыш, выпьем чего-нибудь, поговорим и подпишем кое-какие бумажки….
Читая контракт, Переслав заметил, что после суммы его гонорара в полторы тысячи стоит значок «$». И тело внезапно охватил озноб. Ноги и руки затряслись и на лице выступили капельки холодного пота.
- Полторы штуки баксов! Не может быть! Да еще клип с супер-звездой в одном флаконе! Нет, это сон! Мне это снится! – прошептал он себе под нос и, что было сил, ущипнул себя за руку, - СССС… Больно! Неужели я не сплю?! Вот это да! Боже мой!
И, недолго думая, он поставил свой корявый росчерк под этим великим документом.
Съемки прошли великолепно. Особенно, финальная сцена, когда она обвила его молодое тело своими руками и нежно прошептала: «Милый, я твоя…»

 

****

ДОРОГИ ОДИНОЧЕСТВА
(рассказ)


(ХАБАРОВ)

Наталья Павловна Романова, ясным летним воскресным днем сидя за большим столом в гостиной, перелистывала альбом старых фотографий. Она любила время от времени погружаться в воспоминания своей молодости, когда еще все вокруг пело, кружилось, цвело, благоухало и было исполнено любовью, беззаботностью и весельем. «О, как это было давно…», - подумала она, и глаза ее на миг заволокли слезы.
Муж Натальи Павловны, Степан Федорович, скончался двадцать лет назад от рака легких. Первые два года после смерти мужа она жила в глубокой душевной подавленности. Никак не могла отойти от сознания того, что с ней рядом больше нет человека, которого она так сильно любила. (Преодолеть страх перед одиночеством всегда очень тяжело, ведь это самое ужасное, что может случиться с человеком, и что пугает его больше всего на свете… - одиночество). Но жизнь шла, и мало-помалу Наталья Павловна приходила в себя. Помогали дети, близкие подруги, появлялись новые знакомые, работа, забиравшая много сил, тем не менее, делала свое дело и отвлекала от печальных дум. Все вокруг становилось на свои места, жизнь принимала обычные формы и цвета, набирала обороты, входила в колею. Хотя с личной жизнью проблемы оставались. Мужчины были, причем, совершенно разные. Они признавались в любви, делали предложения, но Наталья Павловна, сомневаясь в своих чувствах, каждый раз не принимала их. Она так и не смогла полюбить никого из них. «А без любви, только для того, чтобы он просто был, этот муж, - говорила она, - я замуж не пойду! У меня был только один любимый мужчина. А теперь, когда его не стало, мне никто не нужен, кроме наших с ним детей, друзей и моей работы».
И вот теперь, когда Сыновья Глеб и Егор давным-давно перебрались со своими семьями жить в Москву, и только изредка радовали мать своими визитами; остальная родня, коей хоть и было предостаточно, была разбросана по матушке России в таком беспорядке, что о ней и говорить не приходится; подруги….(да что подруги)…., - Наталья Павловна часто чувствовала себя одинокой и покинутой всеми женщиной, хотя стремилась всячески избавиться от этого чувства. Но, как правило, попытки оказывались не очень удачными. Она все чаще смотрела назад в прошлое, и ее охватывало уныние…
Человек вообще склонен возвращаться к грустному, а женщины в особенности. Женщины, в большинстве своем, любят, чтобы их жалели, им сочувствовали. Мужчины же наоборот любят сочувствовать и жалеть. Это делает мужчин в их собственных глазах сильными; они чувствуют, что способны взять все в свои руки, под свой контроль (хотя возможно это и не так); они понимают, что в них нуждаются, без них ничего не могут. (Это, на самом деле, прямая дорога к их сердцу…, она ведет через тщеславие, гордость, самолюбие, эгоизм и самооценку мужчин, а отнюдь не через их желудок, как многие не верно предполагают).
Наталье Павловне было уже за пятьдесят. Но она выглядела прекрасно. Высокая, слегка полноватая женщина, с ярко выраженной хорошо сохранившейся фигурой. У нее были густые светло-русые вьющиеся волосы, спускающиеся до плеч, как и тридцать лет назад. Блестящие серые, крупные глаза и слегка пухлые контурные губы, которые улыбались такой улыбкой, что, складывалось впечатление, что вся доброта, которая есть на Земле, запечатлена в ней. Морщин как будто не было, это были словно лучики солнца, наполнявшие эту чудесную улыбку еще большим теплом. Где бы она ни появлялась, мужчины заглядывались на нее. Это было всегда. Степан Федорович страшно ревновал ее, ко всем и вся. Но никогда не устраивал ей сцен. Он был в ней уверен. Конечно, когда у мужчины такая красивая жена, он всегда как на иголках. Он подозрителен и недоверчив, но в то же время и очень внимателен и уступчив по отношению к ней, поскольку боится ее потерять, тем более, если помимо красоты у нее есть еще ум и хозяйственность. А в Наталье Павловне всего этого было с излишком. Конечно, она была не идеал, но все же о такой женщине многие могли только мечтать.
Они познакомились на свадьбе одного их общего знакомого, когда ей было двадцать, а ему тридцать два. Он был уже преуспевающим журналистом, она же училась на четвертом курсе медицинского института. Степан Федорович сразу обратил на нее внимание (еще бы!); можно даже сказать влюбился. Она же наоборот не сразу пожаловала его. (Он был некрасив и несколько нескладен. Худощавый, среднего роста, с взлохмаченными волосами и очками все время съезжавшими с его крупного носа). Но, так как он был очень общительным, целеустремленным человеком и очень интересным собеседником, с прекрасным чувством юмора; и по части женщин, не смотря ни на что, был большой ходок; получилось так, что весь вечер они провели вместе и провожать ее домой, отправился именно он…. Через месяц они поженились.
Наталья Павловна была его вторая жена. От первой у него остался сын, к которому он был очень сильно привязан. Тот часто бывал у них в доме, и очень сдружился с новой женой своего отца. (Позже он вместе со своей матерью и ее мужем переехал жить заграницу).
Наталья Павловна просто боготворила мужа. Помимо статей, он писал еще рассказы, романчики и стихи, которые печатались в различных литературных журналах. Она восхищалась ими и считала их, чуть ли, ни гениальными (хотя они были довольно стандартными). И это было совершенно искренне. А теперь, когда его не стало, она еще больше в этом убеждалась, перечитывая их снова и снова. Видя в них всю его душевную доброту, переживания, и любовь к ней и детям….

- Что-то я опять раскисла! Ох, уж эти фотографии, эти воспоминания! Все беды из-за них…. За окном такая погода, такой прекрасный день, а я сижу и скуку на себя нагоняю! Хватит! С чего собственно? С какой стати вообще оставаться дома? В такой день нужно гулять и наслаждаться теплом, лаской солнца, и живительной прохладой тени! – сказала Наталья Павловна сама себе, закрыв альбом и убрав его в книжный шкаф. – Именно этим я собираюсь заняться.
И, накинув себе на плечи легкую кофточку, она вышла на улицу…
Погода действительно была великолепна. Яркое жаркое солнце играло своими лучами на листьях деревьев, дорожках, и жестяных крышах домов, заглядывало в окна, приглашая всех на прогулку; теплый ветерок ласкал своей прохладой все живое; небо было без единого облачка и поражало своим ярко-голубым цветом. Повсюду вокруг слышалось пение птиц, и заливистый смех играющих детей. Даже шум дорог был каким-то иным, не таким, как всегда. А в воздухе чудесно пахло липовым цветом и зноем.
Наталья Павловна шла по узкой тихой улочке, по одну сторону которой были двухэтажные дома в три подъезда, а по другую большой прекрасный сад, окруженный старым, красивым забором из железных прутьев с пиками наверху. Она отворила резную калитку и вошла внутрь. Там было уютно. Густые кроны создавали приятный полумрак. Сад был испещрен тропинками, по краям которых стояли небольшие лавочки, а на полянках располагались беседки. В глубине сада возвышался фонтан, который хоть уже давно не работал, но все же очень хорошо дополнял общую картину своим величественным видом. Он весь порос мхом и его обвил плющ, и казалось, что это вовсе не фонтан, а какой-то сказочный дворец, в котором спит вечным сном прекрасная принцесса и ждет принца, который своим поцелуем расколдует ее и вырвет из когтистых лап забвенья.
Это было любимое место Натальи Павловны. Она часто приходила сюда, чтобы погулять и побыть наедине с собой. Присев на лавочку, и достав из сумочки книжку, она погрузилась, было, в чтение, но сосредоточиться никак не удавалось. Все ее мысли сейчас были заняты недавним разговором с одним человеком.
Его доставили две недели назад после автомобильной катастрофы с тяжелым переломом ноги, и сотрясением мозга, в травматологическое отделение местной больницы, заведующей которым, она являлась. Им оказался известный фотограф, нередко работающий в горячих точках страны и мира, Николай Владимирович Светлов; так что его положили в одноместную палату, где ему был бы предоставлен, необходимый в таком состоянии, покой и тщательный уход.
Это был высокий крепкий мужчина 48-ми лет, с правильными чертами лица и черными как деготь волосами.
Весь послеоперационный период Наталья Павловна часто бывала у него, но они ни разу не разговаривали с ним на отвлеченные темы. А в ночь с пятницы на субботу она осталась в больнице поработать и доделать кое-какие дела…. Выйдя отдохнуть и перекинуться парой слов с дежурной сестрой, Наталья Павловна не застала ее на посту, и в это время сработал вызов в палату Светлова.
- Что случилось, Николай Владимирович? – спросила она, войдя в палату.
- Это вы? Никак не ожидал здесь увидеть вас в такое позднее время…, - несколько удивился он. – Ногу сильно ломит, прямо нет сил, терпеть.
- Сейчас, сестра на вызове в другой палате; я распоряжусь, чтобы она вам сделала обезболивание.
- Спасибо…. Мне бы очень не хотелось отвлекать вас от ваших дел, но раз уж вы здесь, то не могли бы немного побыть со мной и уделить мне капельку своего времени. Я хотел бы поговорить с вами.
- Конечно. Только скажу сестре об уколе…
Она вышла. Через минуту вошла сестра и сделала укол.
- Ну, теперь, я полностью в вашем распоряжении. О чем же вы хотели со мной побеседовать?
- Вы заметили, что мы за все это время ни разу с вами толком не разговаривали? Но вы крайне интересны мне. Мне кажется, что мы очень похожи, точнее вы похожи на того человека, которым я был пару недель назад. Вы ведь одиноки, неправда ли?
- Отчасти…, впрочем, откуда у вас такие сведения?
- Ну, я не буду выдавать свои источники…. Так вот, вы знаете, я тоже очень одинок. И я всегда очень сильно переживал из-за этого. Мы с женой уже 12 лет как развелись. – Он тяжело вздохнул, - Когда мы поженились, мне было 25. Я был еще никому не известен. Мы жили в то время в коммунальной квартире в Москве. Я получал свои гроши, работая в небольшой газетенке. Она была учительницей музыки в одной из московских школ. У нас все было неплохо. Пока не выяснилось, что я бесплоден. А Полина очень хотела иметь детей, очень…. Мы пытались как-то найти выход из этой ситуации. Я лечился и т.д., но ничего не помогало. И это, конечно, осложняло наши отношения.
Так мы прожили 5 лет.
За это время я сменил издание. Стал получать довольно выгодные командировки. Мы переехали в отдельную квартиру. В общем, дела налаживались. Я работал, как вол.
У Полины была родная сестра Ира. Она жила со своим мужем Кириллом и трехлетней дочерью Лидочкой в подмосковном городе Мытищи. Мы общались семьями. Ну, знаете, ездили друг к другу в гости, на пикники, рыбалку, ходили в театры, кино…, в общем, как обычно. Мы все были без ума от Лидочки. Хотя, наверное, Полину слегка задевало, что у ее младшей сестры есть дочь, а у нее нет.
Все было хорошо, пока не случилась беда: Ирина скоропостижно скончалась. Мы все были в шоке. Такое горе! Кирилл просто не мог найти себе место. Он был в такой депрессии, что мы боялись, как бы он не наделал никаких глупостей…, ну вы понимаете….
Затем прошел год. Мы с Полиной часто брали Лиду к себе. Кирилл постепенно возвращался к жизни: он стал встречаться с какой-то женщиной. Но та, видимо, не очень хотела принимать его дочь. И…, он дрогнул, сломался!
Однажды, он попросил, чтобы Лидочка немного пожила у нас. Мы, естественно, с огромной радостью согласились. Он уехал, и, как оказалось, навсегда…. Больше мы никогда о нем не слышали.
Сначала мы были в растерянности, даже можно сказать ошеломлены всем этим. Мы не могли ничего понять! Нам даже в голову не могло придти, что так может поступить человек, который бесконечно любил свою жену и ребенка. А все было просто! Он слишком рано пережил серьезную, для мужчины, душевную травму. Неожиданная потеря очень близкого человека, жены, перевернула в его сознании все. Безумный страх остаться навсегда одному, и боязнь потерять вновь обретенное, такое близкое, личное счастье сделали свое дело. Заставили отказаться от собственной дочери.
Поняв это, мы перестали осуждать его. Решили, что это судьба. Что так и должно было быть. И воспитывали Лидочку, как свою дочь.
Моя карьера двигалась вперед. Я постоянно разъезжал. И мы, естественно, очень редко бывали вместе. Полина, всегда так сильно желавшая иметь крепкую семью, домашний очаг страшно мучилась. А я, хотя и понимал все это, ничего не мог поделать, меня с каждым днем все больше поглощала работа. Между нами возникло непонимание. Мы стали часто ссориться.
Я нуждался в сопереживании и опоре, как творческий, фонтанирующий идеями человек. А она хотела тепла и спокойствия, как обычная женщина. И чаша переполнилась. Как-то раз она сказала, что уходит от меня. Это не было неожиданностью. Наверно, этого следовало ожидать. И мы разошлись. Тихо и мирно, оставшись хорошими друзьями.
Она вышла замуж за прекрасного человека. От которого родила сына. И, по-моему, обрела все, что не могла получить со мной. Она счастлива. И я бесконечно рад за нее!
А я…, я остался один. Работа тогда была для меня всем! Я никогда не боялся одиночества. Но когда оно заполнило всю мою жизнь, я не на шутку испугался. Это было ужасно и продолжалось все эти годы до того момента, пока я ни попал сюда.
Дело в том, что, когда ты один, начинаешь думать и верить в то, что такая беда случилась только с тобой, забывая обо всех примерах, которые показывала жизнь. Да, у тебя есть с одной стороны женщины, работа, друзья, но с другой стороны нет никого и ничего. Ты один… душой, сердцем, мыслями, всем. На самом же деле это не так! И понять по-настоящему это можно, к сожалению, только тогда, когда сам пройдешь через это. Если пройдешь…. Я вот прошел. И помогли мне в этом вы…. И несчастный случай, который произошел со мной две недели назад.
- Но каким образом?
- Знаете, я вдруг, словно, прозрел! Понял, что не один; что все, что с нами происходит – неслучайно! Конечно, мы выбираем свой жизненный путь сами. Но когда мы это делаем неверно, кто-то свыше помогает нам сойти с него. Пусть даже на поиск нового, правильного потребуются годы, десятки лет! А одиночество – всего лишь способ этого поиска, моторчик для движения вперед, осознания собственной жизни. Вот и все!
- А если жизнь забирает у тебя человека, которого ты любишь всем сердцем? Да еще делает это именно в тот момент, когда у вас все прекрасно и нельзя сказать, что выбранный путь неверен? Тогда что? Ведь это неправильно! Жестоко!
- Вы верите в Бога?
- Да. Но за что такая несправедливость?
- Знаете, Бог дает человеку только те испытания, через которые тот может пройти. Ни больше, ни меньше. Если ты слабый, испытание легкое; сильный, тяжелое. Все гениальное просто! Люди только выбирают дорогу, по которой будут идти. И, куда бы они ни свернули с нее, на каких бы перекрестках не останавливались в раздумье, везде их будут ждать испытания.
Мы часто думаем, что на нас взваливают непосильные ноши. И это наше глубокое заблуждение. Недостижимые цели могут ставить только люди. А Бог никогда. И он всегда справедлив. Даже, когда нам это не кажется таковым.
- Ну, хорошо, хорошо, пусть так. – Она немного помолчала. – Вы были со мной так откровенны, что я просто не могу, не имею права ни ответить вам тем же…. Откровенность за откровенность!
И она рассказала ему историю своей жизни. Они проговорили всю ночь.
Наталья Павловна уже давно так ни с кем не разговаривала. А после смерти мужа, она даже избегала таких разговоров. Но в тот раз что-то было не так, что-то было иначе. И сейчас, сидя на лавочке в саду возле фонтана, она никак не могла понять, что же это было…. Она чувствовала, что внутри нее все перевернулось. Этот человек будто вдохнул в нее жизненную силу. Как и он, Наталья Павловна словно очнулась от глубокого тяжелого сна. И это было так необычно… видеть мир другими глазами.
Сегодня утром она, вспоминая прошлое, специально пыталась погрузиться в грустные мысли, но у нее это не вышло. Было странное ощущение тревоги и неуверенности. Но все существо ее радовалось чему-то, было полно счастьем и восторгом. Может, это давно потерянная любовь?
****
- Доброе утро, Николай Владимирович. Как ваше самочувствие? – спросила Наталья Павловна, входя в палату Светлова в понедельник.
- Да, ничего, терпимо. Вчера, вот, приезжал один мой друг, привез мне фотографии. Я готовлю выставку своих лучших работ. Сейчас как раз отбираю материал. Знаете, автору очень трудно выбирать из собственных творений. Кстати, вы можете в этом поучаствовать, если хотите, конечно. Мне было бы чрезвычайно интересно ваше мнение, как стороннего наблюдателя и посетителя выставки.
- Хорошо. Но это такая большая ответственность! Тем более у меня довольно необычный вкус….
- Ну, на счет ответственности вы слишком преувеличиваете. Она же не больше, чем та, которая лежит на вас, когда вы делаете сложную операцию…. А чем необычней вкус, тем лучше и оригинальней выставка. Когда вы сегодня будете свободны?
- После обеда, как обычно.
- Отлично! Тогда и начнем.
- Договорились. Я приду в три.
Когда она пришла после обеда (было уже 15 минут пятого), Светлов был погружен в работу. Вокруг него лежали стопки фотографий. На некоторые снимки он наклеивал какие-то маленькие бумажки с цифрами и раскладывал по разноцветным конвертам. Другие оставлял нетронутыми, и что-то записывал в блокнот.
- Я уж боялся, что вы не придете, - он улыбнулся. – Понимаю, дела, дела…. Присаживайтесь. Я тут начал без вас кое-что разбирать. Вот посмотрите…. – И он протянул ей один из конвертов. – Я думаю разбить выставку по темам, а не по годам. Те фотографии, которые я вам сейчас дал, я отнес к теме любви….
И он стал рассказывать о фотографиях и своих мыслях по поводу выставки.
Наталья Павловна была так увлечена, что не заметила, как наступил вечер. Пора было собираться и идти домой. Но, почему-то, совсем не хотелось никуда уходить. Не хотелось оставаться с пустотой и прошлым наедине. Ей казалось, что если она уйдет, то больше никогда не встретит этого человека.
И, он будто почувствовал ее страх.…
- Уже довольно поздно. Я буду волноваться за вас. Если хотите, возьмите с собой какую-то часть фотографий. А завтра скажете свое мнение. И мы продолжим. Вы согласны?
- Конечно, конечно. До завтра! Спокойной ночи. – И взяв снимки, она вышла.
Итак, каждый день после обеда она приходила к нему. Они пили чай, разговаривали, смотрели телевизор, читали друг другу вслух, играли в шахматы….
Прошел месяц. Николаю Владимировичу уже можно было ходить на костылях, и они вместе гуляли в саду больницы. Он много фотографировал и однажды предложил ей позировать ему. Сначала Наталья Павловна была против, но после непродолжительных уговоров, согласилась.
Потом, когда фотографии были готовы, и он показал их, она была очень удивлена…, еще никогда ей так ни нравились свои снимки. От них исходило какое-то спокойствие. И каждая фотография была наполнена любовью и теплом.
- Я собираюсь включить их в выставку. – Сказал Николай Владимирович. – Ведь ты не будешь против?
- Ну, если ты действительно этого хочешь. Конечно, не буду. Мне они самой очень понравились. Очень….
- Вот и славно. Ведь без них она не была бы по-настоящему полной. За последние два года это, по-моему, самые лучшие и искренние мои работы…. Полные настоящего светлого чувства. – Он сделал паузу. – Ты знаешь, я должен уезжать после завтра. Это очень важно для меня.
- И ты…. – Она с тревогой посмотрела на него. – Ты хочешь сказать, что мы больше никогда не увидимся? Да?
- Нет. Я хочу сказать, что мы едем вместе….

 

РАЗНИЦА
(рассказ)

(ХАБАРОВ)

Теплый майский вечер близился к своему завершению. Природа будто замерла в оцепенении. Все внимание ее было приковано к западу, где земля неустанно засасывала солнце в свои зыбучие недра. А то, из последних сил сопротивляясь ей, тянуло тусклые лучи к небу; еще недавно, такому близкому и родному, готовому отдавать всю свою бирюзовую душу его яркому, пылающему страстью и любовным огнем существу. Смотря на эту сцену насильственной разлуки двух влюбленных, природа ничего не могла поделать, никак не могла помочь солнцу вырваться…, ей оставалось только ждать, пока земля полностью ни поглотит его….

И только, казалось, одна автостанция не замечала происходящей на горизонте драмы. Она кипела своими извечными заботами: уставшими, смеющимися, жующими, сосредоточенными на своем прожитом по-разному дне, людьми,

которым нужно было поскорее покинуть огромный мегаполис и уехать к своим домам. К их числу относился и я.

Сев в свой автобус, я достал книгу и стал читать, изредка поднимая глаза и рассматривая людей, входивших в автобус. И вот, в один из таких моментов, мое внимание привлекла хорошенькая девушка лет двадцати-пяти, которая, поднявшись по ступенькам и, оглядев салон в поисках подходящего места, быстро прошла между рядами и села позади меня. Вполне естественно, что после такого поворота событий мне захотелось познакомиться с ней. Но как раз тогда, когда я уже собирался повернуться и заговорить с ней, она внезапно окликнула только что вошедшего молодого человека:

- Макс! Привет! Сколько лет, сколько зим!

- О! Привет, Ленок! Действительно, и не говори! – он прошел и сел рядом с ней. – Ты откуда, с работы?

- Да, с каторги. А ты?

- Тоже. Так устал, ужас просто, – ответил он, открыв бутылку пива, – Сейчас приеду домой, поужинаю, и поеду на дачу.

- На такси что ли?

- Почему на такси? На машине, за рулем.

- А как же это? – она показала на бутылку.

- А что это? Это ничего, пустяки!

- Да, ладно, пустяки…. Небось, не первая уже.

- Ну, не первая. Третья. Какая разница? Это разве много?! Я еще сто раз протрезветь успею! Ты не волнуйся, а лучше скажи, кого из наших видела, из школьных?

Я снова принялся за книгу. Автобус отъехал от станции, и не спеша, поплелся по направлению к светофору. Разговор, происходивший сзади, набирал обороты. А надо заметить, что я, с детства был очень любопытным и это качество (не всегда хорошее) осталось у меня до сих пор. Не подумайте, что мне нравится подслушивать, но когда меня что-то интересует, я никогда не могу заострить внимание на чем-то другом, как в тот момент на чтении. Мне почему-то хотелось послушать разговор этих бывших однокашников. Скорее всего, из-за той девушки. Я все-таки еще не терял надежды с ней познакомиться….

- Да ты что!!! Вот это да! Катюха Марченко замуж вышла?! Не может быть! Она ж страшна, как смертный грех. Кто ж ее взял-то? – причитал Макс.

- Страшна, не страшна, а факт есть факт. И парень, говорят видный, с деньгами…

- Видно он в темноте не разглядел, а теперь, когда понял что к чему – поздно, придется всю жизнь мучится. Ха-ха! Да, не повезло парню…. А она молодец! Сказала наверно, что забеременела, да и все тут.

- Нет, вроде, женились не по залету.

- Но, все же, она беременна, да? – он засмеялся. – Ну, ладно, Бог с ней, вышла и вышла… Что еще новенького?

- Тут на позапрошлой неделе ездили с подругой по работе, на день рождения к начальнице нашего отдела. Ну, сам понимаешь, не просто так…. И знаешь, кого я там встретила? – она выдержала паузу. – Пашу Елкина! Ну…, он в параллельном классе учился, не помнишь что ли?! Это же моя первая любовь! Такой светленький симпатичный мальчик. Он еще в футбол классно играл. Вспомнил?! Так вот, он же теперь крутой: «Мерседес», то да се…. Раскрутился на своем футболе, понимаешь. Правда, наверное, все это не совсем законно, но…. В общем, он играет на тотализаторе, только вместо лошадей – футбольные команды.

- Почему же это незаконно? По-моему есть совершенно легальные службы такого плана, хотя я могу и ошибаться, конечно…

- Неважно! Короче, мы с ним провели весь тот вечер вдвоем, и это было великолепно! Потом мы не виделись, а позавчера он звонит мне и спрашивает: «Ты сегодня вечером чего делаешь?» Я отвечаю: «Ничего». «Тогда, - говорит – я за тобой заеду, и мы что-нибудь придумаем, хорошо?» «Хорошо». Только села я к нему в машину, он и спрашивает: «Ну, что поедем ко мне?» «Что прямо сразу к тебе? – отвечаю, - А как же культурная программа?» «Культурная программа? – говорит. – А зачем она нам нужна, когда у меня там все есть? Как говорится: кино, вино и домино…. Впрочем, если ты так хочешь, давай заедем куда-нибудь». Мне, конечно, это не очень понравилось, но, думаю – ладно, посмотрим, куда он меня повезет. И что ты думаешь…, привозит он меня ни в какой-нибудь ресторан, а в обычную пиццерию! Представляешь, с его-то деньгами?!

- Да, не ценят тяжкий женский труд… - ехидно захихикал Макс.

- Да ну тебя, дурак. В общем, посидели мы в этой забегаловке, а когда вышли, я ему и говорю: «Спасибо, Паша, но мне уже пора. Родители волноваться будут, если я к одиннадцати домой не вернусь». – Она засмеялась. – Ой, ты бы видел его лицо! Такого он не ожидал! «К одиннадцати домой!»

- Представляю!.. – он сделал паузу. – Больше он тебе не позвонит.

- Не позвонит…, - тихо и несколько печально сказала она.

- А я вот Наташку Соловей на днях видел. Знаешь, она так похудела! А в школе ведь такой пышечкой была…. Говорит, что йогой занимается….

- Знаю…. А она сейчас чем только не занимается! Лишь бы замуж выйти! Недавно встретила ее с Гришкой Сергеевым в супермаркете, у них же любовь-морковь.

- Да?! – удивился Макс. - А я смотрю, она все про него тогда говорила. Теперь понятно почему….

- Ну, так вот. Пока мы разговаривали, она на меня такие враждебные взгляды кидала, прямо страх! Все боялась, видимо, что Гришу у нее отобью…, будто делать мне больше нечего. Хотела – давно отбила бы!

Солнце уже давно отдалось во владение земле и скрылось за горизонтом. Небо, облаченное в черные одежды, смотрело свысока на огромную траурную процессию из придорожных фонарей, простиравшуюся на много километров вперед вдоль шоссе, и его звездные глаза, наполненные слезами душевной боли светились холодным алмазным огнем. Свечи газовых труб горели вдали, и ночь была будто окутана печалью и сознанием того, что сегодня в нашем мире умерла еще одна любовь.

- А сама-то ты замуж не собираешься? – спросил Макс.

- Что ты! Я еще пока в своем уме.

- Ты хочешь сказать, все, кто собираются сумасшедшие?

- Нет, конечно, просто я считаю, что мне пока рано. Надо еще погулять. А потом были бы мужики нормальные, а то так – не рыба, не мясо.

- Каких выбираешь. Все от тебя зависит. – Засмеялся Макс.

- Но-но, полегче на поворотах…. – Возмутилась Лена. – Было бы из чего выбирать! А потом, зачем привязывать себя к кому-то одному? Выйти замуж и записаться в домработницы, и в любовницы по совместительству? Нет, это не для меня! Я птица свободного полета!

- Ты рассуждаешь как феминистка.

- Да тут с вами кем угодно можно стать, Максим.

- А как же любовь?

- Какая любовь?! Неужели ты в нее веришь, Макс? Ну не смеши меня. Все это выдумка, фантазия, придуманные, кстати, вами, мужчинами. Да, есть влюбленность, страсть, но эти чувства быстро исчезают. А любовь как будто «навсегда»! На самом деле, ничего «навсегда» быть не может, все, что остается – это только привычка, привязанность, которые держатся на одном лишь страхе перед одиночеством и воспоминаниях. Ну, и, конечно же, инстинкты! Куда же мы без них? Вами, например, они движут в первую очередь. – Она усмехнулась. – И нечему тут удивляться Макс, «правда» всегда горька.

- Да я не удивляюсь, и «правда» не всегда горька. Просто я с тобой не согласен, но спорить сейчас, у меня нет сил.

- Вот и хорошо, не люблю спорить, тем более что ты меня не переубедишь.

- А, кстати, как Надя Иванова поживает, вы ведь с ней всегда так дружили….

- Вот именно, что дружили…. Не знаю, правильно ли я поступаю, что говорю тебе об этом, но она очень больна. Правда эта болезнь просто так не передается, но я человек брезгливый и опасаюсь за свою жизнь.

- Да?! И чем же она больна?

- Она понизила голос, - у нее гепатит С. Она же встречалась с этим, как его, Орловым, а потом оказалось, что он наркоман.

- Ничего себе!!! – запричитал Макс. – Вот это новость! Такая девчонка хорошая, и такое несчастье…

- Да, хорошая, а что тут поделаешь? Голову на плечах надо иметь! Вот и все. Сейчас-то она с ним рассталась, живет с каким-то парнем из своего подъезда. Уж не знаю, в курсе он, что она больна или нет. Хотя мне все равно…. А она, когда выяснила, что больна, всех обзвонила. Хотела видно проверить, кто ей настоящий друг. Ну, что ж, проверила…. Теперь ее все, наверное, стороной обходят. Во всяком случае, что касается меня, то это так.

Я смотрел в окно и больше не слушал, происходящий сзади меня разговор. Мне было противно и обидно от того, насколько сильно иногда разнятся внешний облик человека и его сущность. И хотя это обычное явление жизни, почему-то, когда человек, даже незнакомый, с каждым своим словом или поступком опускается в наших глазах все ниже и ниже, нам становится горько и гадко. Нас наполняет неясное ощущение вины за то, что мы видели медленную гибель души, и ничем не смогли помочь ей спастись. Да, это смерть…., но главное нельзя привыкать к этому, иначе мы сами можем оказаться на месте такого человека….

Магазин группы
Поэмы, рассказы
Наши партнеры

Первый Альтернативный Музыкальный Телеканал  


Логотипы группы
Реклама
Статистика сайта

Анализ сайта 


Смотрите так же: