Главная | О группе | Новости | Музыка | Видео | Творчество | Фотогалерея | Райдер | Контакты | Ссылки | Карта сайта

Стихи и песни 2011 г.

<< Вернуться к разделу Стихи

СТРЕСС. СЕКС. ЛЮБОВЬ.
(ХАБАРОВ)

Что со мной, я не знаю, но мне так нужны врачи
и все эти средства…
Пустотой наводнились жизни моей ручьи,
отравив собой сердце.
Шум стеной окружает и давит со всех сторон
звуки из детства…
Миром правит любовь?

Стресс…

Со злобой хлопнув дверью, он входит домой…
Тяжелый день сегодня? Не легче, чем другой!
Законы джунглей, инстинкты зверей –
Волки в овечьих шкурах похожи на людей.

Улыбки прячут оскалы клыков,
Глаза лукавят, голос змеей шипит любовь…
Друзей ты здесь вряд ли найдешь,
Стоит поверить им раз, и вмиг пропадешь!


Что со мной, я не знаю, но мне так нужны врачи
и все эти средства…
Пустотой наводнились жизни моей ручьи,
отравив собой сердце.
Шум стеной окружает и давит со всех сторон
звуки из детства…
Миром правит любовь?

Секс…

Давно уж проклят, стерт из жизни тот час,
В который нежность чувства объединила нас.
Теперь мы знаем свою цену любви:
«Скупые платят дважды!», и – «Не продешеви!»

Улыбки прячут оскалы клыков,
Глаза лукавят, голос змеей шипит любовь,
Так ловко в поцелуях пляшет язык –
Стоит попробовать раз, и ты навеки привык!

Что правит миром?
Миром правит любовь!

****

(январь 2011)

 

ВЕЧНОСТЬ
(ХАБАРОВ)

Шелковой ниткой
тянется вечность
ниоткуда в никуда.
Сквозь бесконечность
почтовой открыткой
истина ниспослана.
Звездное небо –
бездна, вертиго,
фото-иллюзия.

Так просто отбросить прошлого тлен,
тяжкий груз ожиданий, прощаний;
суетный плен
каждодневных оков, несказанных слов,
мучительных мыслей, недостигнутых высей,
несвершенных благодеяний…

Шелковой ниткой
тянется вечность
ниоткуда в никуда.
Взгляд маргариткой
расцвел. В безупречность
устремлена душа.
Бескрайнее небо
цвета индиго.
Ветер, да два крыла.

Так просто отбросить прошлого тлен,
тяжкий груз ожиданий, прощаний;
суетный плен
каждодневных оков, непонятых слов,
мучительных мыслей, недостигнутых высей,
несвершенных благодеяний…

****

(март 2011)


МУЗУШИ ФАНК
(ХАБАРОВ)

Ой, лю-ли, лю-ли! Ой, да лю-ли, ай, лю-ли!
Подпрыгнуть выше, оторваться от земли!
Автостопом колесим по линиям ладоней,
Знать судьбу свою хотим, чтобы стать свободней.

Хэй, Сенсей!
Научи нас жить веселей!
Хэй! Хэй, Гуру!
Мы мясо не едим,
сидим-следим за фигурой!

Хали-гали, трали-вали! Тутти-фрутти, оу-е!
Но как ни прыгали-скакали, а всё равно мы на земле…
Что такое? Почему?! Ведь мы же так чисты,
И ковыряем палками еду, забыв про вилки и ножи!

Хэй, Сенсей!
Научи нас жить веселей!
Хэй! Хэй, Гуру!
Мы мясо не едим,
сидим-следим за фигурой!

Хэй, Сенсей!
Научи нас жить как-нибудь!
Хэй! Хэй, Гуру!
Укажи нам истинный путь!

Что значит, Хэй?!

****

(март 2011)

 

ВЕРТУШКА
(ХАБАРОВ)

Берлинер изобрел вертушку,
Бамбата создал новый модный стиль!
Танцевать брэйк-данс – не игрушки,
Смелей, подружка, зажигай фитиль!
Но, что?! Говоришь, ты любишь рок?!

Так значит ночь любви
пройдет под гром аккордов AC/DC?
О! Я ждал тебя всю жизнь!
Я о тебе мечтал!
Ведь если честно, то хип-хоп уже достал!

Мартин Блок раскрутил вертушку,
Пол Ван Дайк поставил новый мо-о-одный винил!
На танцполе транс на всю катушку,
Танцуй, подружка, я заплатил!
Но, что?! Говоришь, ты любишь рок?!

Так значит ночь любви
пройдет под гром аккордов AC/DC?
О! Я ждал тебя всю жизнь!
Я о тебе мечтал!
Ведь если честно, то хип-хоп уже достал!

Каждый новый день
звуков дребедень…
синтетика, пластмасса,
скрип и скрежет пенопласта!
Музыка больна;
мир, внутри – война,
global showbiz раскис…

Так значит ночь любви
пройдет под гром аккордов AC/DC?
О! Я ждал тебя всю жизнь!
Я о тебе мечтал!
Ведь если честно, от вертушки я устал!

****

(апрель 2011)

 

МЕТЕОРЫ ТОСКИ
(ХАБАРОВ)

Когда закроются спорные темы,
И мы достигнем согласья во всём,
То, наверное, лопнем на части от счастья и радости…
Когда решатся все наши проблемы,
Начнется жизнь о чем-то другом,
Все друзья перемоют нам кости от злости и зависти!

Восток взрывается зарей,
И солнца злые языки
Нас жалят всё больней.
Жужжит, стрекочет звездный рой
И метеорами тоски
Плюет осколки этих дней.

Когда откроются наши секреты,
И мы увидим друг друга как есть,
Мир застынет в безмолвном вопросе о сносе сознания.
Когда исчезнут табу и запреты
На самомнение и прочую спесь,
Нас надолго упрячут в далекое желтое здание.

Восток взрывается зарей,
И солнца злые языки
Нас жалят всё больней.
Жужжит, стрекочет звездный рой
И метеорами тоски
Плюет осколки этих дней.

Жесты и чувства,
Мысли, капризы,
Поступки, мнения, слова –
Это следы в искусстве.
А правда жизни:
Кто знает всё – не знает сна!

(Кто знает всё – глупей осла!)

Восток взрывается зарей,
И солнца злые языки
Нас жалят всё больней.
Жужжит, стрекочет звездный рой
И метеорами тоски
Плюет осколки этих дней.

****

(апрель 2011)

 

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ
(ХАБАРОВ)

То, что больно всем нам – сближает,
А чувство радости у каждого своё.
Кольцо идей, иллюзий, веры жизнь сужает,
Насквозь пронзает нас цинизма остриё.

Я – не такой как все! – как мантру я твержу.
Не такой как все! Нет-нет-нет-не…
Такой как все…. Я – такой как все.
Моя душа – вот эти камни, что в руках держу
и слезы проливаю.

Расплавлен лёд разумных догм,
Реки чувства вышли из своих берегов.
Оставлен и разрушен злой дом,
Но вечны следы от его оков.

Вдруг став прозрачным, и на миг лишившись тени,
Увидел сам себя со стороны:
Я поднимался по крутым, крутым ступеням
Высокой башни бескорыстной доброты.

Но, оглянувшись вниз, потерял контроль.
Оглянувшись, упал! Вниз-вниз-вниз…
Низвергнутый, жалкий, порочный, злой,
С разбитой вдребезги душой (кто-то сказал: «на счастье…»),
что превратилась в камни.

Расплавлен лёд разумных догм,
Реки чувства вышли из своих берегов.
Оставлен и разрушен злой дом,
Но вечны следы от его оков.

Время настало начать собирать камни.

****

(май 2011)


ИССЯК ИСТОЧНИК…
(ХАБАРОВ)

Иссяк источник…

Пуст и гнил
трухлявый колодец
под замшелой крышкой.
А кругом тишь
и лишь
трясинный ил…
Уж слишком часто я пил,
перебирал густо,
блевал, вопил
пусто
о бедах своих,
о строчках, о дрочках,
о радости малой,
мать её так!
Псих!
Вот и вообще никакой не стало!
А как тут было не пить? Как?!
Раз уж выпало жить рядом,
ходишь вокруг, лижешь взглядом,
руку протянул, хлебнул.
Вода живая –
манит; зовет;
шепчет – злая;
ласкает; течет,
пузырясь, переливаясь,
на солнце играя,
сволочь такая!

Но теперь всё, иссяк источник!

Мозоли,
руки мукомольные,
от боли
муки богомольные!
Эти суки
нарожали сыновей
от скуки!
А ты их расти, холь, лелей!
Да прошмандовых дочек
мимо полных бочек
к ним води,
да и сам бери, дери,
по задам хлещи…
А то по рожам прыщи!
Эх, гульба залихватская,
ухарская,
разухабистая, блядская!
Дым, хоть гвозди вбивай!
Пей, упейся, хоть вымойся, грейся!
Жри в три горла, куда хошь втыкай!

Но давно уж иссяк источник…

Из нас лишь теперь течет…
Капли, сопли, кровь, слезы, слизи,
пот.
Хворь,
всякая вонь от телесной жизни.
Да не пищи!
Наварили кислые щи
из смрадной жижи,
да болотистой, блевотистой грязи –
вот и славно! И брось эти грезы! Чего ради?

Ведь иссяк источник!

Слепым – поводыри,
Зрячим – глазок в двери.
Кто пришел?
Снова ты?
Я!
Заходи! Рассказывай,
не молчи!
Что лицо прячешь?
Что в руках за спиной держишь?
Показывай!
В руках тупые ножи,
в глазах снова
снуют совы,
да прорастают мечты…
Скажи,
что –
видел во сне ручей горячий?
Точно горячий?
Трогал?
Не брешешь?
Ну, так это твоя совесть вдали маячит!
Я тоже когда-то много
видел такого:
Рукою в брешь, а там шиш!

Иссяк источник…

Ушел,
пропал.
Спрятался,
засверлился глубоко в землю,
не достать!
Я рыл,
копал,
хвастался,
клялся
пред миллионами зверелюдимых рыл,
что найду его влажные стебли!
Надеялся, что ухвачусь за хвостатые прожилки,
вытащу опять
в светлый мир беспричинной ебли
и буду на коленях ползать, умолять
простить нас всех за дикие пьяные ужимки,
за безалаберные, безобразные,
неестественно огромные рты наши!

Но шло время
кругообразно:
то жар, то уж на земле пороша…
А я – весь в грязи, в этой яме огромной, в параше,
немытый, зловонный, дряхлый, обросший,
забытый, заброшенный, бешенный, злобный –
копал и копал, и молился о смерти!
Но посланы были мне
только лишь смерди!
И я ненавидел все сущие тверди!
А люди считали меня преподобным…

Но меня не простил источник…

Сейчас,
и на все времена и вековья,
я чувствую жажду…
Нет глаз. Нет ногтей.
Нет кожи. Нет мяса.
Нет костей и нет крови.
Нет ничего, но я чувствую жажду…
И жажда эта
сильней и сильней…

Но иссяк источник…

****
(сентябрь 2011)


ДЕРЕВО
(ХАБАРОВ)

Проросло сквозь меня дерево,
взорвалось гуще тучи в высоком небе оно;
раскляксило пятно тени
на холме моей могильной сени;
зарево
скрыло маревом
листвы;
все воздушные, простодушные,
не удушливо-душные, а послушные
сны
послесмертные
заслонило собой, затемнило.

Змеи глубокоземные
поползли мимо,
шипя,
по останкам костным.
И дерево день ото дня
щупальца венозные,
пуповины толстогубые,
когтистые лапы свои грубые
запускало в нутрину донную.

А потом застыло,
шепча
то девичье скромное,
то мужицкое скоромное;
то мудрое, а то нудное…
Было
оно великорослое, как каланча,
огромное,
широкоплечее, круглогрудое…

Красивое, но строптивое,
неспокойное дерево проросло сквозь меня
и стало со мной единым целым,
и не было с тех пор мне покоя
ни дня
на свете белом!
Гудел ветер-дьявол в кроне;
шурша, шелестел у шершавых широких корней травою;
вился
черными птицами,
да на ветвях громоздких гнездился;
в скрежетание волокняное
обращался;
шатал ствол,
будто на качелях качался;
волком выл зло…
Гневался, возмущался,
с деревом моим ругался…

А дух мой не жалел уши,
слушал его и слушал,
совсем перестал молиться,
жадно пил водицу
грунтовую, пьяную.
Ползал под корявою,
морщинистою кожей
насекомыми,
а у них всё то же,
мне по жизни людской, мирской знакомое…

И я спрашивал у него:
«Зачем слушаешь ты его?
Зачем тратишь свои душевные силы
на брань эту ветро-древную,
унылую?
Зачем пьешь ты водицу стылую,
да опять уходишь в жизнь позабытую, древнюю;
праздную, безобразную;
или в трудовую, грубую,
да только бездуховную, глупую?»

Отвечал мне дух:
«Залежался тут,
от молитв опух
да от бездействия,
каждый миг священнодействуя!
Надоело мне
мирно миром мазать,
ладаном курить,
кадилом крутить!
Хочу снова жить!
А тут, гляжу, интересное дело,
может даже к войне;
да забава, потеха,
не имея тела,
по древу вверх-вниз лазать!
Крикну: «Эх!»
И потом еще: «Хэй!»
А в ответ – эхо
от его ветвей!
Тут и выпить не грех
за здоровье всех!
Выпьешь, веселье, смех!
А в могиле уныло…»

Болью тогда пронзило
меня и моих червей,
дерево мое взвыло
от кроны до самых корней.
Вознегодовал я, разгневался
на духа своего дерзкого,
на ветра-дьявола мерзкого,
на древесность дубоватую,
кольцеватую, проклятую!
И разрезала тучи молния,
и сожгла дотла мое дерево…

В колеснице небесной, огненной,
управляя конями жаркими,
тут спустился пророк Илья
и забрал в мир иной меня…

Но я думаю иногда о том дереве,
что пеплом лежать осталось
на той горбатой земле неверия,
и мне жаль его… жаль, что так сталось.

****

(сентябрь 2011)

 

Глава седьмая. Стихотворная. Михаил.
(ХАБАРОВ)

Я лежал неподвижно,
закрыв глаза и дыша чуть слышно,
в объятья
больничной кровати,
как в кандалы закован.

Ник Кейв пел снова и снова:
«You’re my mad little lover,
In the world, where everybody
fucks everybody else over…»

И я плакал тихо и скромно,
Но горе мое было огромно!

Вы спросите:
А с какой, собственно, стати?
Разве любовь может быть проклятьем?
Разве ты за весь мир в ответе?
Разве,
Если,
Как,
Почему,
Зачем,
Да к тому же,
Или….
Посыплются на меня все эти
бесчисленные фразы,
изменяющие свои фазы,
вопросы,
что уже раз семьсот семьдесят семь
мной самим себе заданы были.
И ответы на самих себя находили,
только не оставляли меня,
не уходили.

И вновь я закутаюсь в одеяло,
закопаюсь в его клокочущее,
стучащее,
жаркое, хохочущее,
душное, пуховое,
кричащее,
мягкое, тесное,
до боли знакомое,
звенящее
прошлым и будущим
настоящее,
в то, что было,
могло быть
и чего не стало…

Буду на дне его дрожать, сотрясаться,
жадно, остервенело уснуть стараться,
слыша слова, что пульсируют непрестанно,
низким голосом хрипловато бьются,
странно
шелестя и шепча где-то внутри,
эхом моих чувств отдаются,
грустят, улыбаются,
плачут, смеются,
стремятся взлететь,
без устали рвутся,
поются,
поют,
заставляют петь
и, вибрируя
в воздухе,
замедляются,
отстают
и остаются
всё-таки
в заокеанской далu:
«You are so far from me…»

И я просыпаюсь…
Между двух проституток
мое тело,
будто проступок
совершившее,
застывшее,
уставшее,
похоть свою ублажившее,
страстью одержимое;
недвижимое,
это дело
распроставшее,
лежит
отягощенное,
словно не принадлежит
мне,
некогда благодатью освященному,
но ныне ее утратившему,
павшему,
во тьме
скитаться обреченному,
навеки вечные непрощенному…

Руки, ноги себе выкручиваю,
тело свое непокорное захомучиваю,
увожу его как можно дальше прочь
от разверзшегося предо мной в ту ночь,
жадного, бездонного влагалища
черного вертепа,
где я так нелепо

все остатки своей благодати
на шлюх и вино растратил,
да забавы ради
храм святой
своей рукой
превратил в пожарище.

Кем я стал в тот миг,
как издал свой крик,
самый первый вой?
Ко всему привык,
низок и велик,
зверский мир людской!

Я сижу, смотрю на свои колени,
колени отбрасывают на пол тени,
эти тени выглядят словно груди,
женщины грудью кормят младенцев,
из которых потом вырастают люди,
младенцы невинные, люди виновные,
винные погреба под землей огромные,
мертвецов погребают, могилы – дверцы,
их отворяют, чтобы закрыть на засовы.

Ник Кейв пел снова и снова:
«You’re my mad little lover,
In the world, where everybody
fucks everybody else over…»

Гранитные плиты, кресты, оградки,
скамейки, цветы, прополка, грядки,
семена, клубни, маковки, корни,
младенцы, Освенцим, люди в форме,
формальная анормальная норма,
плодородная почва – обилие корма,
сытые люди – здоровая нация,
апоплексическая мастурбация…

Но я немного отвлекся
от сути
своей ребристо-волнистой,
змеистой
поэзии,
в поисках беглых шариков
ртути,
в тряске прозрачной банки
суспензии
отошел от дела.

Видимо так хотела
душа моя, чьи останки
(подсевшие батарейки
от трех лупоглазых фонариков)

я вожу за собой на санках,
как и все мои одногодки,
внутри коробки
с нарисованной канарейкой.

Сгусток крови
на солнце запекся
аппетитным калачиком.

Девочка играет в мячик,
хмурит брови.
Мальчик,
напротив, весел –
впервые развлекся
со своим двадцать первым пальчиком!

Что же всё это значит?
(Если вообще значит хоть что-то...)
Кто эти фото
разложил, раскидал, развесил
повсюду?

Внутри дома безлюдно,
все предметы глубокой дремотой
объяты будто:
спинки и подлокотники
старых продавленных кресел,
косые
стены с поблекшими обоями,
вовсе слепые
или только с побоями
окна с кривыми подоконниками,
щербатые полы,
кривоногие потертые столы,
ржавые рукомойники,
засаленные диваны,
шершавые шкафы,
как гробы-титаны,
спокойно ждущие неспокойных,
что будут рано или поздно
мертвы
и покойны…

Небо на редкость звездное.
Луна освещает фотографий груды.
Но откуда они, откуда?!
И кто на них эти двое?
Что же всё это такое?

А здесь –
обрывки чьих-то воспоминаний,
из чьего-то детства,
наполненного неистребимым
желанием
познания
всего того, что у мира есть
(живущего по соседству,
такого доброго,
огромного,
чистого,
лучистого)
лежат,
и дрожат,
сложенные в кучки
и просят, чтобы их взяли на ручки….

И отчего мне всё это так знакомо?

Ник Кейв пел снова и снова:
«You’re my mad little lover,
In the world, where everybody
fucks everybody else over…»

Чем может стать сучок для сучки?

Отчего вяжет во рту у внучки
всякий раз после всякой отлучки?
Во что влажное
влагают вашего отважного?
Что в вашем отважном
такого важного?
Что влажное из вашего отважного
струится в каждую влажную,
и неважно, важная она или неважная?
И отчего вдруг вам важно,
что внучкины отлучки – случки?!
Ведь любая влажная,
обращающаяся,
извращающаяся,
упражняющаяся
с вашим отважным
(и неважно, важная она или неважная)
для вас сучка,
чья-то внучка,
сестренка,
дочка….
Ну, всё! Точка!

- Были ли усы у твоей физручки?
- Были.
Только физручки не было,
был физрук.
И хоть он был подкаблучник,
(каблуки и хлысты,
как кабели,
закабалили кобеля,
заарканили…)
мы с ним время от времени пили!
Ну, а чего ты?!
Зато пятерка в табели!
Разливали
ровно на пару рук,
распивали
и тару разбивали
в тартарары!

Тротуары
подметали татары….
- Не пылили ли?
- Не пылили!
Узбеки
изготовляли рейки…
- Напилили ли?
- Напилили!
- А русские, где были вы?
- Полночи пили,
пылили, пели,
потом плясали,
да шпили-вили
и снова пили…
С утра болели,
бoшки гудели,
так три недели!
- Пили ли пилюли вы?
- Пили, пили пилюли мы!
- Так что ж хотели вы?
- В кустах мочалили
мочалок, мoчи нет,
вот как устали мы!
Деньжат добавить бы…
- И за что же это хотите вы?
- Как за что?! Не знаете что ли?
За вредность производства, блин!
- А было производство ли?
Вы же ни черта не делали!
Только пили,
да по бабам бегали…
Вы, не спятили ли?!
Ступайте-ка восвояси, приятели!
- Козлы все эти, блин,
работодатели!

Ли, ли, ли, ли,
пили, пылили, пилили…
Ли, ли, ли, ли,
были пилюли в пыли…
Ли, ли, ли, ли,
пили, пилили, пылили…
Ли, ли, ли, ли,
пели, пилили, пыл…


Пиликал
будильник,
мобильник
меня, старался, будил.

Очнулся.
В ушах моих без остановок
Ник Кейв пел снова и снова:
«You’re my mad little lover,
In the world, where everybody
fucks everybody else over…»

Нажав кнопку старого плеера,
я песню остановил.
Ресниц мягких,
черных
два веера
сомкнулись,
и я застыл….
Поплыл, поплыл…,
а потом нырнул
вновь на самую глубину…

«Ну!
В вену мне с ядом иглу
и пусть я умру…
Этих мук муру
не могу терпеть.
Эта жизнь в миру –
смерть.
Капли слез – шары,
тело – тяжкий крест,
для святой мечты
здесь нет больше мест…»

Так кричал я в тот
позабытый миг…
Но
ко всему привык
мир, что так велик.
И не было ему дела
до моей души
и моего тела.

И тогда я решил,
что уйду из мира….

Крылом ястребиным
взмахнул, отмахнулся
от всего люда,
улетел ото всюду,
да видать поспешил…
Всё равно не спрятался,
не замкнулся!
Воспарил
в небеса,
да выжгло солнце глаза,
закружила, разбила гроза,
низвергла меня в пучину
за те грехи, что я совершил…
И думали все, что я сгинул,
дурачина.

В чем же была причина
моих тогдашних страданий,
да беспрестанных терзаний?

На фоне больших серых зданий
стоит мужчина,
а она –
женщина
в одном из далеких окон,
как будто одна,
ему мерещится.
Он морщится,
в узких штанах его
что-то такое топорщится,
и в кармане
он теребит это что-то пальцами,
ему не верится,
но хотя бы в этом обмане
с нею побыть…

Силами с судьбой глупо мериться,
но каждый бывал у той грани,
когда хотел ее преломить,
изменить ее ход…

- Смотри, вот тот
тип на меня пялится!
Я закрою окно, -
говорит та,
стоящая у окна,
раздетая до нага.
Задвигает шторы,
прекращает всякие разговоры,
целует другого,
тоже нагого,
опускается на колени,
берет в рот
его, крепко стоящий пенис,
и лижет его, сосет,
покусывает не сильно…
- О, да! Да! Вот так! Вот! –
стонет от кайфа тот
и кончает ей в рот
обильно….

Достоевский и его «Идиот»,
Толстой и его «Анна Каренина»
и все остальные тоже,
жили в чаду хлопот,
любили,
страдали,
болели
простудой, рвотой, мигренями,
от страсти сохли,
пылали,
тлели,
извергали
то шепот, то вопли,
пили, плясали, пели,
неспокойно спали,
работали до отупенья,
мыслили,
заводились в тупик
этими самыми мыслями,
выходили из него на миг,
проводили
пальцами своими
по коже,
молились:
«О, милостивый наш, Боже!
Помилуй, спаси, сохрани!
Не возведи нас во искушение.
Мы грешны безмерно, но всё же,
даруй нам сие утешение,
дабы был в наших душах мир,
и в миру был покой и лад,
просветлён был наш ум и взгляд,
просим Твоего благословения!
Не оставь Ты нас, не покинь!» -
Шептали тихо и глухо,
и крестились трижды -
«Во имя Отца и Сына
и Святого Духа,
Аминь!»

Но будь то жизнь книжная,
или жизнь настоящая,
как мать кормящая,
с виду добрая, нежная,
а на самом деле разная….
Святая, трудовая, праздная,
глупая, блядовая, бесцельная,
скупая, вихревая, безмятежная,
красивая, кривая, безобразная,
умная, бредовая, мудрейшая,
щедрая, скупая, беспредельная,
нервная, спокойная, блаженная,
мягкая, стальная, проржавелая,
плавная, взрывная, оголтелая,
безвкусная, душистая, пахучая,
ничтожная, вонючая, могучая,
длинная, прозрачная, короткая,
вожделенная, презренная иль кроткая,

никогда ее не выбираем мы,
только лишь ручонками хватаем и
сосем ее соски, сжимаем груди,
из лоскутьев сотканные люди….

Вновь пиликаньем своим
меня будильник будит:

Ли, ли, ли, ли,
пили, пылили, пилили…
Ли, ли, ли, ли,
были пилюли в пыли…

Просыпаюсь и сажусь,
оцепенело
глядя в самый темный угол куба,
головы моей (отяжелевшей) сфера
разжимается-сжимается и губы
чувствуют внутри себя прострелы,
маленьких иголочек уколы…

А со всех сторон летят укоры,
злые, сострадательные взоры,
смех, непонимание и реплики,
заставляющие всех вести полемики,
защищать свои идеи, и поребрики
ставить вдоль дороги мнимой истины…

Чувствую внутри себя волнение,
с виду то волнение – бессмысленно,
но за ним приходит возбуждение,
возбуждение рождает вдохновение,
вдохновение не жаждет обсуждения,
отчуждения, густого осуждения…

Ему нужен выплеск чувств
посредствам: неких oбразов,
мыслей, звуков,
переплетов слов,
красок разноцветного свечения
на поверхностях
простых льняных холстов,
новых формул и решений нахождения....

Вдохновение –
великий детонатор,
деформатор,
реформатор,

суть борения
с жалостным унынием и скукой!

Взрыв основ
является порукой
в том, что мир дедов, отцов и отпрысков
жив и непрестанно, вечно движется
в бесконечном совмещенье oбразов!

В сердце у меня колышется
крохотный росток большой любви,
я молчу, к нему склонившийся,
глажу его зыбкие листки.

Страхи, неуверенность в успехе,
ревность, спрятанная в потайной карман,
необузданные плотские утехи,
грубый, бытовой самообман… –
острый серп, поднятый над побегом,
что вот-вот опустится и я
перестану зваться человеком,
буду пресмыкаться, как змея!

Я держу одной рукой вторую руку
и пытаюсь убедить себя – не бить:
«Господи, не обрекай на эту муку,
если я еще способен полюбить!..»

Вновь поет Ник Кейв, его манера
и слова, что произносит он теперь,
хоть грустны, но в них уже есть вера,
ключ, способный отпереть стальную дверь,
что закрыл какой-то злой невежа.

«The ones you fear are wind and air
And I love you without measure
It seems we can be happy now
Be it better late than never

Sweetheart, come
Sweetheart, come
Sweetheart, come
to me».

И я дарую жизнь ростку в груди,
отдохновение враждующим рукам,
и мысли, чувства обращаются к мечтам,
я принимаюсь вновь писать стихи…

****

(ноябрь 2011)



ТЕХАССКИЙ КОКТЕЙЛЬ
(ХАБАРОВ)

Пять мостов на свободу,
но каждый закрыт.
Палящее солнце, песок, метель…
Я проклят природой,
людьми забыт.
Машет шейкером бармен, готовит
техасский коктейль.

Огонь и лед, ветер,
скрипки дверных петель;
агония, смерть и пепел –
это техасский коктейль!

Хэй!
Техасский коктейль!
Не убей…
Хэй!
Техасский коктейль!
Не пробуй…

Из Ларедо в Ларедо –
нелегкий путь –
палящее солнце, песок, метель…
Мое тело торпедой
зашито в плоть
той земли, где так вкусно готовят
техасский коктейль.

Огонь и лед, ветер,
скрипки дверных петель;
агония, смерть и пепел –
это техасский коктейль!

Ошибка в пути исключена,
взгляды со всех сторон.
Улыбка судьи и кровь на губах,
смерть – это сон!
Только сон…

****

(декабрь 2011)


ШТУКА
(ХАБАРОВ)

М-да…
вот ведь какая штука, я
зря всё это затеял... зря!

Какое-то самоизлияние,
сравнимое неизвестно с чем!
К чему это всё?! Зачем?!
Благодеяние – хвостом виляние.
Увлечение – преувеличение.
Влияние – яда вливание
в переплетение вен.
В итоге –
раздражение, негодование,
одинокое кровопускание…

Мысль о Боге,
небо в багрянец,
и вдруг – прозрение!
Францисканец…
Смысл – понимание.
Любовь – приятие.
Аскетизм – отрицание.
Цель – послушание,
моление,
проповедь.
Вот ведь как, вот ведь!.. –
Сновидение!
Бредо-бред!

- Да-да?!
- Нет-нет!!
- Нет? Нет?
-Да! Да!

Жижа вокруг столба…
Столб, внутри жижа…
Слово,
два,
обижусь,
обижу…

Слезно-сопливое обтекание,
купание в чувственном дерьме!
Постно-грустная каша,
словесное месиво!
Это мне?

Общедоступная душа-параша…
В общем весело!
А в частности –
мерзопакасти –
пустопорожнее
публичное
мозговое сотрясание;
вседорожное
привычное
в грязи буксование.
Беззаветное…
Беспросветное…
Безответное…

А вырвешься из болота вперед,
понесешься со скоростью света! –
И скорость тебя гнетет…
Оказалось, хотел, да не это…

На тормоза давишь!
Давишь! Давишь!
Гашиш, грешишь,
шашка, шишка, шавка,
шар, шарж, шарф,
шиш, шиш, шиш….
Шиш… Шарк… Шиш…

Остановка,
отдышка,
спокойствие.
- Куда ты спешишь?
Смотри, какая обстановка,
одно удовольствие!

- М-да…
вот ведь какая штука, бля,
зря я всё это... зря!

****

(декабрь 2011)

<< Вернуться к разделу Стихи

Магазин группы
Стихи
Наши партнеры

Первый Альтернативный Музыкальный Телеканал  


Логотипы группы
Реклама
Статистика сайта

Анализ сайта 


Смотрите так же: